МЕДИАОБРАЗОВАНИЕ В ШКОЛЕ:
КАК ЖЕ ВЫЖИТЬ В МИРЕ СМИ

Л.С.Зазнобина

Долгое время “культуру” общества представляли в виде жестко упорядоченной иерархической системы, где каждый элемент имеет свой “уровень фундаментальности”, раз и навсегда заданный и бесспорный для всех: есть в культуре какой-то основной, самый фундаментальный, самый главный текст или набор текстов (необязательно словесный); есть что-то производное от главного, то есть, второстепенное; еще что-то “производное от производного” и т.п.

С распадом средневековой культуры, центрированной вокруг Священного Писания, с закатом классического образования, выстроенного на античных текстах, а, может быть, и с распадом советской официальной культуры и системы образования, концентрировавшихся вокруг нескольких “квазиклассических”, “квазифундаментальных” комплексов представлений, такое видение культуры ушло в прошлое.

Нынешняя культура, как еще на рубеже семидесятых годов отметил А. Моль в ставшей классической “Социодинамике культуры”, — это, скорее, плохо упорядоченная (или, в лучшем случае, упорядоченная для каждого по-своему) мозаика, где в принципе невозможно объективно отличать “более главное” от “менее главного”. По сравнению с культурой предшествующих эпох эта культура необычайно подвижна, ориентиры в ней меняются стремительно и разнонаправленно. А “телом” этой культуры являются в основном средства массовой информации (СМИ), в том числе во все большей мере электронные.

Но школа и в этих условиях зачастую продолжает вести себя так, как будто можно полностью обеспечить трансляцию и преемственность всей системы культуры, передав ученику набор каких-то "фундаментальных" знаний.

У советской школы еще имелись кое-какие основания для подобной “мании величия”. Печатные СМИ Советского Союза были чудовищно скучны, и учащиеся читали их с еще меньшей охотой, чем школьные учебники и “классическую литературу” из школьного курса. То, что мелькало интересного в абсолютно подцензурных телепрограммах, было насквозь литературоцентрично и тоже скорее работало на привычный имидж.

Но вот на Западе, где такого уютного зонтика у “культуры” не было, уже давно заговорили, что “образование” сегодня — это умение вести активную оборону от потока средств массовой информации. “Активную” — потому что от потока нужно не отгораживаться, а смело черпать из него, фильтровать и брать по возможности все, что в нем найдется пусть и не “вечного”, но хотя бы “разумного, доброго”, или, на худой конец, полезного. Иными словами, сделать так, чтобы в результате этого образования человек мог со знанием дела пользоваться окружающими его СМИ, а не наоборот.

Так появился в семидесятые годы странный для русского уха термин “медиаобразование”.

Впеpвые сколько-нибудь подробно оно было pасшифровано в материалах ЮНЕСКО в 70-ые годы. “Под медиаобpазованием следует понимать обучение теоpии и практическим умениям для овладения современными средствами массовой коммуникации, pассматpиваемыми как часть специфической и автономной области знаний в педагогической теоpии и пpактике; его следует отличать от использования СМК как вспомогательных средств в пpеподавании других областей знаний, таких как, напpимеp, математика, физика, география”.

В зависимости от традиций, “ментальности”, акцент делался где на “активность”, где — на “оборону”.

Так, в США в 60-ые годы возникла концепция медиаобpазования, получившая название “визуальная грамотность”. В качестве синонима использовался термин ”медиагpамотность”. Авторы этой концепции исходили из того, что в современном мире человек находится под воздействием большого числа символов: человеческой речи, звуков и образов окружающего мира. Школа должна обучать детей и невеpбальным способам коммуникации, в первую очередь, визуальным. Отсюда повышенный интерес к фотографии, комиксам, рекламе, а на более высокой стадии развития “визуальной грамотности“ — к кино, телевидению, видео. Большое внимание уделялось пластическим формам коммуникации.В этой концепции, видимо, отразилось некое “встречное“ движение: широкое проникновение в жизнь американского общества техногенных средств коммуникации и традиционно высокая оценка владения ими.

Концепцию, возникшую в тот же период в Европе, очень условно можно охарактеризовать как "оценочную". В ней не передний план выдвигались проблемы развития “иммунитета” психики к манипулиpованию со стороны масс-медиа, прежде всего формирования критического мышления как средства “информационной защиты". А основным методом работы с детьми выступал семиотический анализ аудиовизуальных материалов и вербализация впечатлений.

В частности, во Франции, где медиаобpазованию в последние десятилетия уделялось самое пристальное внимание, оно рассматривается как компонент общего социально-культуpного образования. Такой подход предусматривает широкую инициативу самих учащихся — на них даже возлагается определенная доля ответственности за организацию работы. В 60-70 годы там развивались образовательные проекты двух направлений. Одно из них — обучение с использованием кино как одного из важных компонентов культуры — сторонники этого направления были тесно связаны с движениями ”социального воспитания”. Второе — обучение с использованием телевидения. Ведущую роль в этом последнем направлении играла исследовательская группа, занимавшаяся изучением зрительных образов в системе программированного обучения в сочетании с телевидением: эти годы вообще характеризуются в системе образования как годы “бума” программированного обучения.

Появление этих проектов - своего рода реакция на неспособность французской школы ответить на вызовы времени.. Как писала одна из влиятельнейших французских газет “Монд”: “Реформы народного образования громоздятся одна на другую, как лекарства на столике тяжелобольного. Такого больного, которого надо лечить одновременно и от вялости, и от лихорадочного возбуждения. Беспрерывно меняются врачи у его изголовья, а вокруг толпятся миллионы родственников больного и подают противоречивые советы...” (Le Monde. 9.04.1970). Очевидна аналогия с тем, что происходит сейчас в нашей стране, очевидна и сложность как самой проблемы реформирования образования, так и проблема “противоречивости подаваемых советов”.

Образовательные реалии во Франции в ХХ в. складывались во многом под влиянием педагогических взглядов С. Френе, считавшего, что для воплощения в жизнь идей прогрессивной педагогики недостаточно изменить организационные форм учебного процесса и методы учебной работы: необходимо создать и широко использовать “новые материальные средства обучения и воспитания”.

Иллюстрацией могут служить цели программы социально-культуpного образования во Франции (1970 год): научить учащихся творчески применять в процессе коммуникации все невербальные средства (звуковые, визуальные, аудиовизуальные, пластические, мимические, жестовые), не пренебрегая при этом устными и письменными формами выражения; освоить и усовершенствовать методику и технику проведения детьми социальных обследований (интервью, опрос, анкетирование, звукозапись, фильмирование и т. п. ), использовать в деятельности результаты практических занятий, экскурсий и т.д. (фотовыставки, аудиовизуальные материалы, демонстрационные стенды и т.п.). Не менее важным признавалось информировать учащихся о культурных достижениях и помогать им в освоении основных средств массовой информации и в самостоятельных индивидуальных или групповых культурных начинаниях.

Повышенное внимание к коммуникативным проблемам в образовании в первой половине семидесятых и можно, видимо, считать началом формирования современных взглядов на медиаобразование. Многие из этих взглядов, пришедшие на смену чисто “оборонительным” “оценочным” подходам, впервые были сформулированы Леном Мастеpманом (Великобритания): необходимо развивать у учащихся понимание того, как именно функционируют СМИ, как они используют различные выразительные средства, каков механизм создания ”реальности“ в СМИ и осознания этой реальности аудиторией.

Во второй половине семидесятых годов цели медиаобpазования были во многом пересмотрены. Более четко стало проводиться различие между освоением аудиовизуальных средств коммуникации, с одной стороны, и общих принципов коммуникации как процесса передачи смыслов, с другой. Родился проект “Введение в теорию коммуникации и средств массовой информации (1982 год). Главная его задачей было сформировать и развить у человека способность ответственно и критически воспринимать содержание сообщений, которые тот получает из самых различных каналов массовой информации.

Предложенный подход включал знакомство с различными коммуникативными ситуациями, их анализ под разными углами зрения (каналы, носитель, процессы формирования и передачи смысла), воспроизведение этих ситуаций. Проект был направлен не столько на то, чтобы дать учащемуся какую-то конкретную сумму знаний о коммуникации, сколько на развитие его способностей к этой самой коммуникации, к общению с помощью самых разных средств. Второй целью проекта было определить, как можно воздействовать на систему коммуникации, сложившуюся в самой системе образования (учитель-ученик), с тем, чтобы усовершенствовать учебный процесс. То есть, с помощью медиаобразования попытались решать уже не только социокультурные, но и дидактические задачи.

В настоящее время, однако, цели социально-культуpного образования продолжают доминировать. Получили дальнейшее развитие идеи С. Фpене. Исходя из его утверждения, что мышление ребенка определяется формулой: “мыслить — значит делать”, многие специалисты считают, что школьники непременно сами должны участвовать в создании аудиовизуальных материалов. Используя эти положения, французские педагоги настаивают на более активном применении аудиовизуальных средств, на использовании учащимися аудио- и видеотехники для подготовки репортажей, проведении анкетных опросов, интервью. Стремление педагогов увлечь школьников техникой (инструментарием СМИ) диктуется прежде всего желанием предоставить детям разнообразные средства самовыражения.

С позиций наших подходов к медиаобразованию, именно это может помочь школьнику постичь ”механизм“ возникновения информации в той или иной форме, ее целенаправленность, контекст и другие параметры.

В 90-ые годы Британский институт кино выделил шесть ключевых аспектов социокультурного образования в области аудио- и видеопродукции.

Первый аспект под условным названием “категория” предусматривает обучение умениям определять виды продукции (документальный фильм, “мыльная опера” и т.п.) и виды средств информации ( кино, печать и т.п. ), специфику их воздействия на аудиторию;

второй аспект — “язык“ (визуальный и звуковой ряд);

третий — “агент” (кто производит, стадии производства, сроки, стоимость);

четвертый — “технологии”;

пятый — “аудитория” ;

шестой — “восприятие изображения” (составление впечатления и сравнение продукции).

По сути, социокультурное образование, цель которого — приобщение человека к мировой культуре, в том числе к таким его компонентам как телевидение и радио, печать и кино, можно считать сложившимся. Однако сегодня во многом изменились и сами средства массовой информации, и их роль в обществе. Изменилось, на наш взгляд, и само содержание понятия “медиаобразование”. Эти изменения частично отразились в соответствующей статье в Российской педагогической энциклопедии:

Медиаобразование (англ. media education от лат. media — средства) — направление в педагогике, выступающее за изучение школьниками закономерностей массовой коммуникации (прессы, ТВ, радио, кино, видео и др. ). Основные задачи медиаобразования: подготовить новое поколение к жизни в современных информационных условиях, к восприятию различной информации, научить человека понимать ее, осознавать последствия ее воздействия на психику, овладевать способами общения на основе невербальных форм коммуникации с помощью технических средств” (Российская педагогическая энциклопедия. 1993. Т. 1. - С. 555).

Правда, на наш взгляд, такой подход к целям медиаобразования носит слишком уж расширительный характер. Мы в отличие от приведенной формулировки полагаем, что цели медиаобразования легче достигать не в виде самостоятельного курса, а при изучении тех или иных учебных дисциплин, то есть интегрируя медиаобразование с базовым.

Проблемы взаимодействия СМИ и школы особенно актуальна для России в переходный период, период становления демократического общества. К числу самых серьезных из таких проблем можно отнести практически полное игнорирование в любом школьном курсе всего того, что связано со СМИ. Игнорируется тот очевидный факт, что наиболее значительные изменения сегодня происходят именно в информационной области и что благодаря широкому распространению средств массовой информации, ребенок постоянно оказывается под “ударом” множества информационных потоков. И воздействие этих потоков ни родителями, ни учителями, как правило, не контролируется, практически не прогнозируется и не учитывается. Например, многочисленные экологические кампании в большей мере вызывают у подростков чувства страха и неуверенности в будущем, чем потребность искать и находить конструктивные решения. (“Оставшиеся леса или вырубают или загрязняют и они умирают”, “на планете вымирают животные“, “все на грани уничтожения”, ”наука установила, что через 45 лет жизнь на Земле прекратится”.)

В отечественных традициях образования и, шире, трансляции культуры от поколения к поколению, есть один важный элемент, из-за которого именно для нашей страны и именно в наше время основные задачи медиаобразования оказываются особенно актуальными. Но и особенно труднодостижимыми. Этот элемент — традиционная авторитарность в передаче культуры, невольно предполагающая некритическое отношение к любым “формально” поданным сообщениям, в том числе и к сообщениям СМИ: слишком недавно все они были официозом, голосом чуть ли не Абсолютной Истины. И традиции почтительного отношения к печатному слову или телевизионному кадру сами по себе не выветриваются: они могут лишь видоизмениться, “переключив” некритичность восприятия со СМИ вообще на “свою” программу, газету, журнал..., Сегодня эта традиция накладывается к тому же на почти полную социальную инфантильность школьника.

Вот несколько ответов московских (!) школьников на вопросы: “Можно ли изменить смысл информации? Для чего это делают?”

“Нет, потому что он читает”, “нет, нельзя врать” (2 класс);

“не может изменить, потому что потом это узнают”, “да, может, потому что по радио говорят одно, а по телевизору - другое” (3 класс);

Мне кажется, нет. Да и как это можно сделать?”, “Конечно, автор телепередачи или статьи может уйти от темы, и если это делается, то без умысла, ненароком”, “Наверное, может... Я не понимаю, правда, зачем это делать. Информации так мало, зачем же ее еще и искажать?” (11 класс).

Можно, конечно, жаловаться на инфантильность ответов, особенно старшекласников. Но часто ли советскому или "постсоветскому" российскому школьнику предлагалось критически отнестись к словам учителя, к учебнику, или хотя бы к газетному тексту, телепередаче или другому сообщению СМИ? А часто ли в школе ребенку предлагают попытаться уловить и "вскрыть" смысл того или иного информационного сообщения, понять "кому это выгодно"? А тем временем восприятие СМИ становится все важнее даже для собственно учебного процесса: при всех особенностях и ограничениях на потребление "интеллектуальной составляющей" СМИ, о чем мы еще будем говорить, учебная информация, которая предлагается ребенку в школе, занимает в общем информационном потоке все менее значительное место, а информация, получаемая из СМИ, — все большее.

Во–первых, многие СМИ берут на себя обучающие, просветительские функции. Школьники — постоянные зрители таких программ телевидения, как "Подводная одиссея команды Кусто", "Очевидное – невероятное", "От винта", "Клуб путешественников", "Великие тайны и мифы XX века" и др. Значительная часть информации в этих передачах в большей или меньшей мере связана с основанми тех наук, которые изучаются в школе. Однако образовательные учреждения мало реагируют на дидактический потнециал СМИ.

Во–вторых, время, проводимое ребенком перед телевизором или видео, по продолжительности уже приближается или превосходит время пребывания в школе. Но при этом школьник простым нажатием кнопки может выбрать тот или иной информационный поток. Например, только спорт, детективы, развлекательные шоу и др. Школьники могут сознательно избегать серьезных образовательных передач, никогда не смотреть передач, связанных с социальными проблемами, политическими движенями, событиями, происходящими в мире. По бытующему сейчас образному выражению, человек может свить себе "информационный кокон", отгородиться от реального мира, жить в иллюзорном информационном пространстве.

Информация, передаваемая по каналам масс–медиа — продукт так называемой индустрии сознания — достаточно мощной отрасли, направленной на манипулирование сознанием потребителя информации с политическими, экономическими или другими целями. Индустрия эта принимает все более профессиональный характер: разрабатываются методы и приемы привлечения и удержаня аудитории, изучаются объекты и цели воздействия. Например, осуществляются благотворительные, спортивные и общественно–культурные акции, к собственно передаваемой информации отношения не имеющие, но формирующие доверительное отношение к данному СМИ, которое неосознанно переносится и на сообщаемую информацию. Отечественная школа практически игнорирует и эти процессы.

Очевидно, в этих условиях учить школьника критическому отношению к получаемой информации эффективнее всего “в комплексе”, на материале и учебной информации, и материалов СМИ, если те посвящены одной и той же проблеме..

Необходимость для современного человека навыков восприятия информации, умения конструировать вербальные копии визуальных образов, понимать семантические особенности и, как следствие, более компетентно и свободно обращаться с информационными потоками — все это усиливает объективную связь между конечным результатом обучения и уровнем медиаобразования обучаемых.

Пока же пропасть между СМИ и школой увеличивается, поскольку потребление информации учителем и школьниками зависит в основном от индивидуальных вкусов каждого и редко совпадает. Это необычайно серьезная проблема, обусловленная не только возрастными отличиями, но и, по сути, принадлежностью к разным пластам цивилизации. Можно каждодневно фиксировать изменения в мироощущении и речи детей под влиянием СМИ. Но в школе мало кто обращает внимание на возникающие у детей коммуникативные трудности, связанные как с изменением окружающего их предметного мира, так и с насыщением русского языка англицизмами, специфической лексикой бизнеса и политики.

Младшим школьникам - детям 8-10 лет — было предложено выполнить несколько заданий и ответить на вопросы: “Все ли слова понятны тебе на уроке? Приведи примеры непонятных слов.” Вот эти непонятные слова: “мгла”, “в злате-серебре”, “живало-бывало”, “кровля”, “ветхая”, “лачужка”, “обветшалая”, “падчерица”, “веретено”, “полынья”, “сравни” “поле”. Сказки, литература для внеклассного чтения, лексика учителя - все это из другого, из “нашего”, а не из “их” мира. Зато они знают и активно используют такие слова как “фирма”, “шестисотый мерседес”, “рейтинг”, “визажист” и др.

А вот старшие школьники не понимают, например, такие слова и выражения, как “номенклатура”, “глобальный”, “кредитная карта”, “эстет”, “бартер”, “легальный рынок”, “мониторинг”, “льготное налогообложение”, “тенденция”, “стратегия” и др.

Небезынтересно, что и учителя, и родители высоко оценивают как источник информации книгу. А у детей пик интереса к книге приходится на 3 класс, когда навык чтения только что приобретен и еще не утрачен. В 11 классе многим подросткам читать попросту некогда.

У старшего поколения сложилось убеждение, что дети огромное количество времени проводят перед телевизором или видео. Судя многочисленным беседам со школьниками, и это не совсем верно. Действительно, есть среди них и полностью захваченные телевидением: социологи фиксируют и “телевсеядность” школьников среднего звена (5-7 классы ), но многие подростки в последнее время вновь стали предпочитать телевидению живое общение со сверстниками — но отнюдь не чтение. Да и в случаях “телемании.” подростки — да и значительная часть взрослой аудитории — обычно рассматривают через призму телевидения и других СМИ не “мир в целом”, а какие-то отдельные его фрагменты, аспекты, на которые он настроен. Как только на экране начинают показывать что-то другое, — рука тянется к переключателю каналов. Еще больше “возможность сузить поле зрения” при пользовании видеокассетами.

В условиях, когда подросток вообще не интересуется большей частью сообщений масс медиа, приучать его критически относиться к этим сообщениям — занятие довольно бессмысленное. Его нужно скорее приучать расширять диапазон информационных интересов, и уж потом — критически относиться к получаемой информации.

Такое изменение “дидактического ландшафта”, возрастание хотя бы потенциальной роли средств массовой информации в образовательных процессах и сложность реального использования этих средств — все это требует интегрировать дальние (общие) цели каждого учебного курса с целями медиаобразования. Какие из этих целей считать более приоритетными, какие — менее, в данном случае — псевдовопрос. Ведь учебный материал и средства обучения по своей природе полифункциональны и могут служить основой для достижения как дальних и ближних целей той или иной учебной дисциплины, так и целей медиаобразования. А интегрировать решение задач медиаобразования с задачами базового образования можно на фактическом материале практически любого предметного курса.

Иными словами, следует находить как можно больше точек соприкосновения учебного предмета и “внешних” информационных потоков, обеспечивать их пересечение, а затем ставить и решать те медиаобразовательные задачи, которые соответствуют именно этому учебному материалу. Это может быть и критика увиденного или услышанного, и попытка “вскрыть” смысл, сформировать и обосновать альтернативные взгляды, аргументы “за” и “против”, и попытка понять, кому и зачем нужно подать информацию именно под этим углом зрения и, наконец, собственно механика интерпретации информации.

В процессе школьного медиаобразования следует показать обучаемому, как, с помощью каких инструментальных средств и возможностей отображения возникает передаваемый по коммуникативным каналам фрагмент картины мира. Обучаемый должен всякий раз уяснить, какие именно ограничения в познании мира обусловлены использованием данного инструментария.

Важные для медиаобразовательных целей результаты: включение внешкольной информации в систему формируемых в школе знаний, использование этих знаний при восприятии и критическом осмыслении информации СМИ, умение интерпретировать информацию, понимать ее суть, адресную направленность, цель информирования, принимать личностную позицию по отношению к скрытому смыслу, находить требуемую информацию в различных источниках; систематизировать ее по заданным признакам; переводить визуальную информацию в вербальную знаковую систему и обратно; трансформировать информацию, видоизменять ее объем, форму , знаковую систему, носитель и др., исходя из цели коммуникативного взаимодействия и особенностей аудитории, для которой она предназначена и др.; аргументировать собственные высказывания, находить ошибки в получаемой информации и вносить предложения по их исправлению; воспринимать альтернативны точки зрения и высказывать обоснованные аргументы “за“ и “против” каждой из них; устанавливать ассоциативные и практически целесообразные связи между информационными сообщениями; вычленять главное в информационном сообщении, отчленять его от “шума” и др.

Не менее важны и другие цели медиаобразования, связанные с развитием коммуникативных умений школьников, их общекультурного уровня.

Проблема защиты человеческого сознания от манипулирования им СМИ постоянно обостряется. Медиаобразование, интегрированное с гуманитарными и естественнонаучными школьными дисциплинами, призвано выполнять уникальную функцию подготовки школьников к жизни в информационном пространстве В этих условиях сам факт игнорирования медиаобразовательной подготовки детей в стенах школы можно рассматривать и как антигуманный.